Мы входим. Толстяк хочет пропустить меня, потом передумывает и одновременно со мной устремляется вперед: классическая сценка, поставленная Мелиесом

Берю в ярости выдает такую витиеватую тираду, которой позавидовал бы сам Карл VII (Святая Жанна д'Арк, помолитесь же за него!)

– Мон шер, вы забываетесь! – журит голос из залы.

– Есть от чего, моя графиня, – обороняется Толстяк, – совершенно новый сюртук! Я за него отдал целое состояние!

Я приближаюсь к глубокому креслу из гарнитура «Пастушка» (эпохи Людовика XV), в котором восседает пастушка нашего Мастодонта

– Я представляю тебе мадам мою графиню! – горланит Жиртрест, который, позабыв о своем больном костюме, вновь обрел свою сияющую улыбку.

– Друг мой; – заявляет дама, " кажется, что вы еще не выучили в вашем учебнике главу «Представления». В противном случае вы бы знали, что даму представляют господину только в том случае, если дама очень молода, а господин – очень старый.

Его Высочество заливается краской.

– Заметано! – осознав свой промах, говорит мой приятель. – Соответственно, имею честь представить Вам комиссара СанАнтонио, облаченного в свою плоть и кровь, со всеми своими зубами и своим персиковым цветом лица.

Затем, повернувшись ко мне:

– Как я только что имел честь и преимущество сделать это импульсивно, так вот, парень, я снова представляю графиню Трусаль де Труссо. Как ты сам можешь оценить, это не выигрышный билет, но первоклассная женщина и образованная со всех сторон. Ты уловил реакцию мадам? Да! Этикет – это тебе не этикетка, она не приклеивает его на свои банки с вареньем, могу побожиться!

Я улыбаюсь даме. За ее строгим выражением лица прячется снисходительная улыбка.

– Мой нежный друг Берюрье, – тоном наставницы говорит она, – ваши языковые излишества просто ужасны. Настоящий дворянин должен выражаться просто, тактично и рассудительно.